Мир проще, чем мы думаем

Приветствуем новую гостью, Ольгу Александрович и благодарим за согласие на публикацию )

Родилась в Витебске, сейчас живу в Минске. Пишу, в основном, короткие рассказы. Но в последнее время пробую себя в крупной прозе. Люблю фантастику, лирику, сказки. Люблю разные формы и жанры. Люблю экспериментировать, сочетая в одном произведении, прозу и поэзию. Так называемый жанр — проза в стихах. Публиковалась в журналах России и Беларуси -  электронных ( журнал "Новая литература" и "Топос") и бумажных. 


– Почему ты молчишь? – спросила Татьяна, резко обернувшись.
Она нервничала, поскольку все сильнее ощущала стену, которую Сергей возвел между ними, а также понимала, что разрушить ее не получится. Прилагая все возможные усилия к тому, чтобы оставаться спокойной, она, тем не менее, сорвалась на крик.
– Ты всегда думаешь только о себе!
Обвинение в эгоизме, брошенное в лицо, разбилось о безразличие, с которым он продолжал пить кофе, поглядывая время от времени на часы. Сделав еще пару глотков, он аккуратно отставил чашку в сторону и направился к дверям, прихватив с тумбочки в прихожей папку с рабочими документами и зонт. Но Татьяна стала у него на пути.
– Я ненавижу тебя! – в отчаянии выкрикнула она и замахнулась, чтобы ударить по щеке. Сергей ловко перехватил ее руку и больно сжал запястье. Некоторое время он внимательно смотрел в ее злые глаза, которые вдруг наполнились слезами.
– Ты не любишь меня? – всхлипнула она.
Сергей поморщился. Он считал этот вопрос унизительным для женщины, если у нее хватает глупости задавать его в ссоре. Татьяна выглядела жалкой.
– Не люблю – резко отрезал он.
Она растерялась, как ребенок, который ждал утешения. Ждал, что ему вытрут слезы и погладят по голове, но вместо этого его вдруг отшлепали и поставили в угол. Тем не менее, Татьяна отвернулась от него, давая понять, что «война» закончена. Как он уходил, она не видела. Только почувствовала, что он отпустил ее руку, и услышала, что хлопнула входная дверь.

В квартире стало тихо, лишь дождь барабанил по отливам. Татьяна прислонилась к стене и тупо уставилась в одну точку.
«Когда все сломалось? – думала она. – Когда я превратилась в раздражитель?»
Едва успевшая начаться истерика, застыла в наивысшей точке, сдержанная спокойным «не люблю», поэтому она лишь шмыгнула носом и стерла со щеки слезинку.
Последние месяцы они только и делают, что ссорятся. Вернее, ссорится она, а Сергей все больше молчит. Домой возвращается поздно, наспех проглатывает ужин и скрывается за дверью спальни, где до самой ночи просматривает какие-то рабочие бумаги, читает книгу или же просто играет в компьютерные игры. Любая попытка вытянуть его из «скорлупы» превращается в скандал, ибо он мастерски владеет искусством односложных уклончивых ответов, сворачивающих всякий разговор и доводящих Татьяну до слез.
– Слушай, чего ты от меня хочешь? – не раз раздраженно спрашивал он.
В ответ ей хотелось крикнуть «любви, бесчувственный чурбан!», но она замолкала в растерянности, так как просить любви – все равно, что требовать у неба дождя. Поэтому Татьяна каждый раз выкладывала гору обвинений, заводящих и без того сложную ситуацию в тупик, ибо Сергей тут же молча уходил в другую комнату и запирал дверь на защелку.
– Ты просто скотина! – в отчаянии кричала она вслед. – И у тебя кто-то есть! Ты изменяешь мне, я чувствую!

На этом ссоры, вращающиеся всегда по одному и тому же кругу, как правило, заканчивались, поскольку ответом на упреки в измене было молчание. Вообще молчание являлось тем оружием, которым он вел свои «бои» с ней и с помощью которого неизменно их выигрывал.
«Не люблю». Эти слова вновь резанули по сердцу так, что Татьяне на миг показалось, что нечем дышать, и она судорожно хватанула глоток воздуха. Затем медленно пошла на кухню, где на столе стояла чашка недопитого им кофе. Все раздражение и обида мгновенно направились на эту чашку, поэтому со всей силы Татьяна запустила ее в стену. Мелкие кусочки разлетелись в разные стороны, а на обоях осталось пятно. Некоторое время ее еще
сильно трясло, но потом она почувствовала облегчение. Накатившая волна схлынула, и Таня обессилено опустилась на стул. Сейчас вдруг ей показалось, что стены начинают сдвигаться, и вот-вот она лишится пространства и воздуха. Своего личного пространства, в котором свобода, свет и право быть счастливой. И еще...картины. Ее картины, о которых Сергей как-то равнодушно сказал: «Да так. Я не разбираюсь в живописи».

Десятки рисунков карандашом и столько же работ акварелью давно пылились где-то на шкафу, скрученные в рулон. Среди них шаржи на знаменитостей, портреты друзей и близких, пейзажи. Татьяна часто делала зарисовки смешных или прекрасных моментов.
Было все, кроме моря, написать которое она мечтала уже очень давно, но мечта пока оставалась мечтой. Может быть, потому, что к ней всегда относишься наиболее трепетно.
Переступив осколки разбитой чашки, она вернулась в прихожую, вытащила из шкафа-купе дорожный чемодан и, громыхая колесиками, покатила его в спальню. Вещей было не так уж и много, но Таня внимательно проследила за тем, чтобы ничего не забыть, включая картины. Некоторое время она разглядывала их, и сейчас ей пришло в голову, что возможно они не так уж и плохи. Хотя Сергей и не замечал этого.

Завершив сборы, она написала ему письмо. Вернее, и не письмо даже. Записку: «Прощай. Дальше жить вместе мы не сможем». Сверху она положила ключ от его квартиры, так и не ставшей их общим домом. Все. На этом можно поставить точку. Они не расписаны, поэтому эта записка и есть тот последний «официальный» документ, что навсегда освободит их друг от друга.

Такси везло ее по городу, омытому теплым летним дождем. Решение уйти Таня приняла неожиданно, спонтанно, поэтому сейчас совсем не представляла, что же ей делать дальше. Свою собственную квартиру она сдавала, и постояльцы заранее оплатили проживание на месяц вперед. Разумеется, необходимо будет предупредить их, чтобы
искали себе другой угол, но на это потребуется время.

– Ты же в отпуске! И сама себе хозяйка! – говорила чуть позже подруга. – Оставляй у меня вещи и махни куда-нибудь! В Ялту, например. Я договорюсь со знакомой в турагенстве, и она подберет тебе что-нибудь. А с жильцами твоими я сама улажу.
Таня только кивнула в знак одобрения, так как идея витала в воздухе еще там, в квартире Сергея.


В летнем кафе на пирсе звучала музыка, звуки которой сливались с шумом волн, набегающих друг на друга. В солнечных лучах море сверкало так, как если бы на воде плавали миллионы драгоценных камней, а над ними легкой голубой вуалью раскинулось небо, одетое в клочки пушистых облаков.
Запах только что сваренного кофе смешивался с запахом каких-то цветов, стоявших на каждом столике. Таня с наслаждением вдыхала этот смешанный аромат и разглядывала, как на волнах качается маленький парусник. Ах, все это так и просилось на холст! Но она отчего-то делала небольшой карандашный рисунок млеющего на солнце кота,
расположившегося на высоком выступе под жасминовым кустом. Он лениво ворочался с боку на бок, щурился и махал пушистым хвостом. Татьяна знала, что своё море она пока не увидела. Его надо почувствовать, поэтому не спешила.
Здесь на черноморском побережье она практически все время проводила в одиночестве. Хотя разделить его с кем-нибудь не составляло труда. В соседнем с ней номере жила пара, с легкостью вписавшаяся в веселую компанию и не раз приглашавшая Татьяну присоединиться к их морским прогулкам или прогулкам по ночной Ялте. И несколько раз Таня соблазнилась таким приглашением. Надо сказать, прекрасно повеселилась.

Но это скорее являлось исключением, нежели правилом, ибо чаще всего она купалась, пила кофе в этом маленьком кофе на пирсе, читала или делала рисунки, которых за неделю отдыха уже накопилось на целый альбом. Вот теперь еще и рыжий кот.
Еще Таня гуляла вечером по берегу. Теплый песок под ногами, ласковые волны и красный закат, создавший на море убегающую к низкому солнцу сверкающую дорожку.
Все это рождало, не вдохновение, а тоску. Тоску любящей женщины. Обретенная свобода, которую она с упоением впитывала каждой клеточкой была глотком воздуха, подарившим ей возможность не ждать внимания от Сергея. Внимания, которое он давал ей словно с барского плеча, словно капельку воды изнывающему от жажды. Но без этой капельки сердце томилось и сохло.
«Не люблю». Эти слова вертелись в бесконечных воспоминаниях того последнего утра. И они объясняли все. Все, что не сложилось и не могло сложиться. Но, тем не менее, они оказались невластны над ее собственными чувствами. Она по-прежнему любила.

За пару дней до отъезда погода испортилась. Сильный ветер пригнал с запада серые тучи, нависшие над морем, что ощетинилось поднимающимися высокими гребнями волн. Они вдребезги разбивались о берег, но за ними набегали другие. Вот такое море, созвучное ее растрепанным чувствам, Таня писала, спрятавшись поднавесом, опустевшего летнего кафе.
«Мир проще, чем мы думаем» – аккуратно вывела она в уголке, когда картина была закончена. Эта коротенькая фраза так точно отражала бурю на море, казавшуюся матросам на кораблях сплетением сложности и опасности, но людям, находившимся в безопасности, только виделось знакомое природное явление. Оно объяснялось просто, а безопасность исключала страх перед ним. Человек, опасающийся быть непонятым, неизбежно всё усложняет.

* * *

Разбирая электронную почту, накопившуюся за две недели отсутствия, Татьяна наткнулась на письмо. Отправителем был некто представляющий музей современной живописи и представитель этот выражал заинтересованность тремя картинами, написанными Таней почти год назад. Вначале она решила, что это какая-то ошибка, поскольку никакой переписки с ними она не вела, но, открыв перечисленные в письме работы, предусмотрительно приколотые виртуальной скрепочкой, обнаружила своикартины.
– Э то Сергей – сказала подруга, когда этим же вечером они сидели за бутылкой вина, привезенного Таней из Ялты. – Он пытался договориться, чтобы твои работы включили в программу будущей выставки. Хотел сделать тебе такой подарок.
– Давно ты знаешь об этом?
– Он приехал ко мне, когда ты уже была на море. Тогда и рассказал. Еще сказал, что всю переписку перенаправил тебе в личку, чтобы ты сама решила, что тебе со всем этим делать. А еще...
– Что?
– Оставил письмо. Вот.
«Не верь тому, что я сказал, уходя» – прочитала Таня и заплакала.
На следующий день она связалась с организатором выставки. Ею оказалась женщина, приятная в общении и очень энергичная. Она объяснила все условия сотрудничества с музеем, а также выбрала еще две работы, одной из которых стало море. Времени до открытия было немного, и в делах Татьяна не заметила, как наступил тот самый волнующий час. Накануне она шла по выставочному залу, где на стенах уже поместили полную композицию, и на мгновение задержалась у своих работ.
«Все это похоже на сон» – подумала она.
Вчера она отправила приглашения. Их было немного. Совсем немного. И одно из них должен получить Сергей, хотя в глубине души она боялась, что он вообще не придет. Но Татьяна ошиблась: он пришел за час до открытия. Они встретились в пока еще пустом выставочном зале, в тишине которого ей казалось, что она слышит стук собственного сердца. Он держал букет цветов, который протянул ей.
– Поздравляю.
– Спасибо – Таня запнулась и добавила. – Тебе спасибо. Без тебя ничего бы не было.
Сергей не ответил, лишь слабо улыбнулся. Нужно было что-то сказать, но слова не желали находиться, и между ними вновь повисло, ставшее уже привычным, тяжелое молчание. Оно становилось невыносимым.

– Прости – поспешил сказать он и резко развернулся, собираясь уйти.
– Почему все так? – спросила она вдогонку, глядя на его спину. Несколько секунд он
стоял не двигаясь, но затем все-таки обернулся. Словно прикидывая, следует ли говорить, Сергей еще несколько секунд просто смотрел на нее.
– Ты сложная – наконец ответил он. – Для меня сложная. Не умею я с тобой разговаривать! И я не понимаю, чего ты ждешь от меня! Каким я должен быть, чтобы ты любила меня?!
Татьяна растерялась, уставившись на него, и чтобы не видеть ее глаз, Сергей резко отвернулся. Надо придумать, как объяснить все то, что творится у него на душе! Но его взгляд вдруг упал на картину, и он замер. Эту он раньше не видел.
На ней было вздыбленное бурей море, сливающееся с низким, затянутым рваными тучами, небом. На гребне высокой волны лежал опрокинутый на бок парусник, освещенный тоненьким солнечным лучом, нелепо пробившимся сквозь серую пелену.
У Сергея перехватило дыхание, ибо в самом уголке картины он прочел фразу,выведенную красивым Таниным почерком: «Мир проще, чем мы думаем».
Он обернулся. В её глазах блестели слезы.




Источник: Онлайн журнал "Он и Она"

Автор: Ольга Александрович

Если материал Вам понравился, поделитесь, пожалуйста!


Похожее

Комментарии 2

Джон
Джон от 25 декабря 2021 23:20

Она и правда сложная. Хочет какого-то особого внимания, когда ее мужчина просто живет рядом и просто любит. Любви невозможно добиться скандалами. Может быть, героиня это в конце концов поняла.

Olga от 26 декабря 2021 17:52

Может. Вообще героиня с претензиями. Она от других требовала больше, чем давала сама. Я рада, что вы поняли её правильно. Однако в конце рассказа я дала ей шанс стать счастливой.  

Добавить комментарий

Оставить комментарий

HTML5