Мы ждём перемен

— Про что вы поете?

— Про перемены. Рок всегда за перемены. Я остро чувствую, как они сейчас необходимы людям. У нас нет политических текстов, но мы ждем перемен.

Репортаж Андрея Решенина о суровых буднях иранского рок-андеграунда «Водка. Коран. Рок-н-ролл» с онлайн журнала "Русский Репортер" и видеоклипы иранских рок-групп с Youtube.com

Водка. Коран. Рок-н-ролл

В идеологически выдержанной телепрограмме "Шок", которая выходит раз в неделю поздно вечером на государственном иранском телеканале, рокеров называют геями и сатанистами. С официальной точки зрения они не люди, а, скорее, марсиане - нечто инородное, непонятное и опасное. Программа "Шок" в Тегеране очень популярна, как "До и после полуночи" у нас в 80-е. Посмотреть на отклонения от исламской ориентации хочется всем. Одни, глядя на "сатанистов", плюются, другие ими восхищаются, и число последних с каждым месяцем растет. Тегеран все больше напоминает Москву или Питер перестроечных времен: одни так жить больше не хотят, другие делают вид, что этого не замечают. Корреспондент "РР" провел неделю в иранском рок-андеграунде и услышал в песнях местных неформалов до боли знакомые мотивы


Мы ждём переменК фотографу здесь относятся с недоверием. Нет никаких гарантий, что он — не шпионМохаммед из Rabble of Heaven каждый день сражается за идеи рока с мамойУ гитариста 5 grs Пуджана на плече выбита татуировка его группы, которую он не должен показывать — татуировки в Иране тоже запрещены
V-образный росчерк на стене — работа неизвестного оппозиционера. За такое граффити можно попасть в тюрьмуТегеран — город закрытых окон. Жители стараются максимально спрятать свою частную жизнь за плотные шторыПрогулочная дорожка в «Парке камней»Посиделки в обычной квартире Тегерана. Арак, гитара и песни про любовь
  
Группа Hang в сценических костюмахСейед еще не знает, будет он чистить бассейн к лету или нет. Сейчас в нем некому плавать Фотографии: Zoy Karami для «РР»

Fuck! Fuck! Fuck!

У тегеранского парнишки Мохаммеда просто нет других слов. Ему не хватает английской лексики, чтобы выразить конфликт, который разрывает его изнутри. Длинные темные волосы закрывают ему глаза, он хватает руками свою майку с черепами и пытается что-то объяснить, то и дело переходя на фарси. Мохаммед — бас-гитарист тегеранской рок-группы Rabble of HeavenВосстание небес»), играющей нечто среднее между трешем и дедметаллом. Ему 20 лет, он живет в семье, которая строго соблюдает исламские традиции. Для мамы он — «сатанист».

Пытаюсь объяснить ему что-то про отцов и детей. Вспоминаю какие-то глупые ссоры из своей юности. Мохаммед перебивает:


— Твоя мама тоже носит чадру?!

— Нет.

— А моя мама носит чадру, и моя сестра носит чадру — им абсолютно ничего невозможно объяснить! Моя семья — мое поле битвы. Каждый день я сражаюсь на нем. Fuck!


У ребят из Rabble of Heaven проблемы не только с мамами. Музыка в Иране запрещена. Мест, где можно выступать публично, просто не существует: это идет вразрез с религиозной идеологией. Есть концертные залы при консерваториях, там можно исполнять народную музыку, — и все. Пару раз рок-банды пытались обманом завладеть такой сценой, но выступление сразу же прерывалось администрацией.

Тем не менее мы разговариваем с Мохаммедом в самой настоящей студии. Здесь полно профессионального оборудования для звукозаписи: есть режиссерский пульт, специальная комната со звукоизоляцией и классическое окно между поющими и записывающими, через которое я сейчас вижу, как ребята ритмично машут хайрами. В Иране такая студия не может существовать без государственной лицензии, эта — нелегальная. Она находится в подвале одного из тегеранских особняков. Кому принадлежит дом, никто не говорит, но всем заправляет гигант Амирхусейн, который называет себя музыкальным менеджером. Его бабушка из Санкт-Петербурга, и он утверждает, что в его семье все светловолосые, кроме него. Амирхусейн затягивается сигаретой и добавляет, радостно хлопая себя по голове: «А я — лысый

Внук русской бабушки обещает позже показать другие рок-группы, стать нашим проводником по тегеранскому андеграунду. Он мучительно напоминает мне кого-то из нашего рок-подполья 80?х. Интересно, кем он станет, если когда-нибудь власть в этой стране сменится? Местным Айзеншписом? Троицким? Африкой?

Ашкан, гитарист Rabble of Heaven, пишет в мой блокнот текст своей песни. На английском. Он волнуется, никак не может выбрать наиболее подходящий отрывок. Наконец отдает блокнот:


Мы — черви.
Тянемся к небу,
Истекая кровью,
Ломаем стены.
Мы — ветра.
Разрушаем тюрьмы.
Наша эра — легенда.


Почти за каждым словом — точка. Почти за каждым аккордом — вопль. После недельного общения с иранскими рокерами и прослушивания их песен у меня сложится стойкое ощущение, что я заперт в какой-то бешеной родильной палате. Роды затянулись до ужаса и, возможно, уже не кончатся никогда.

ВИДЕОКЛИПЫ Иранских рокеров на следующих страницах!

 

Страницы: 1 2 3 4 5

Источник: http://rusrep.ru/

Автор: Андрей Решенин
Если материал Вам понравился, поделитесь, пожалуйста!

Похожее

Комментарии 1

Lenchen
Lenchen от 20 апреля 2010 13:31
Чудовищное, ужасное положение. Для меня - это шок. похуже советской диктатуры. интересно, что будет дальше... А мы вот демократии наелись. теперь, вообще, правительству на людей наплевать.
Добавить комментарий

Оставить комментарий